Прислать новость Магазин

Талант должен быть голодным

Поэт Валерий Исаянц следует этой теории в буквальном смысле: жилья у него нет, он часто ночует в лесу, ему не всегда удаётся поесть, при этом московское издательство выпустило книгу его стихов, а его картины продают на аукционах

Добавить в закладки

Удалить из закладок

Войдите, чтобы добавить в закладки

22.06.2013 01:00
0

Читать все комментарии

3631

— Вы автора этих картин не видели? — разглядывая рисунки, разложенные в клумбе у входа в ДК, спрашиваю у расположившихся здесь продавцов монет и значков.

— Да где-то недалеко под деревьями ходит.

У 68-летнего бездомного воронежского поэта и художника Валерия Исаянца нет постоянного места жительства. Зато он каждое воскресенье приходит к ДК, где собираются коллекционеры, продаёт свои картины. Необычные произведения Исаянца сразу привлекают внимание.

К слову, вниманием в последнее время Валерий Иванович не обделён — московское издательство «Водолей» выпустило в этом году сборник стихов поэта «Пейзажи инобытия». Инициатором и редактором стала местная поэтесса Полина Синёва.

Валерий Исаянц был знаком с писательницей Анастасией Цветаевой (сестрой Марины Цветаевой), поэтом и переводчиком Арсением Тарковским (отцом известного режиссёра). Но в 90-е годы, после смерти своей мамы, Валерий выпал из социума: лишился квартиры, начал скитаться по лесам и электричкам...

«Цветаева сверхуниверсальна»

Нахожу Исаянца за деревом, где он отдыхает с пластиковым стаканчиком кофе из автомата. Проходим в небольшой коридор Дома культуры и удобно устраиваемся прямо на полу.

— Здесь нам не помешают, — еле слышно говорит Исаянц. — Отвечу на все вопросы.

Писать стихи Валерий начал ещё во время учёбы на филфаке ВГУ. А после университета по распределению попал в Новосибирскую область, работал там преподавателем.

— Я заработал астму, и меня перевели чуть южнее — в Читинскую область, — вспоминает Исаянц. — Там колоссальной красоты горы, вокруг которых вспыхивают разными цветами багульник, жасмин…

В Читинской области Исаянц работал журналистом в газете «Могочинский рабочий». Затем добрался до Тихого океана, хотел служить во флоте, но не прошёл комиссию. После долгого отсутствия Валерий на полтора года вернулся в Воронеж. А в 1971 году отправился в Крым, в Феодосию.

— Я любил бывать в Феодосии, писать о море, немножко рисовал там. Мои работы, кстати, знали в феодосийской галерее. А в феодосийском Доме поэта меня познакомили с Анастасией Ивановной.

Анастасии Цветаевой было 77 лет, Исаянцу — 26. Писательница заметила талант молодого поэта и взяла к себе в помощники. Они вместе путешествовали по Крыму. Об этой поездке Цветаева написала повесть «История одного путешествия».

— Знакомство с Анастасией Ивановной для меня было чудом. Её проза отличается силой и тонкостью. Цветаева сверх­универсальна. Она говорила на итальянском, французском, немецком языках, а ещё могла читать на скандинавском, — загибает испачканные фломастерами пальцы Исаянц.

Анастасия Цветаева слишком опекала поэта, пыталась спасти от начинающейся болезни... Исаянц не выдержал опеки и отправился в путешествие в Армению. Как раз там вышел первый сборник его стихов «Облики» под редакцией Арсения Тарковского, с которым поэта ранее познакомила Цветаева.

«Я шесть лет не обедал»

— А пойдём я тебе свои картины покажу и стихи почитаю, — прервал свой рассказ Валерий Иванович.

Подходим — возле картин Исаянца оживление.

— Ты чего картин понахватал, ну-ка поставь на место, — говорит один из продавцов монет. Возле ДК Валерия Ивановича все знают и стараются ему помогать.

— Да я купить хочу их, — оправдывается высокий мужчина.

Валерий Иванович на свой вкус отбирает пять картин и продаёт их мужчине за 500 рублей. Учитывая, что на интернет-аукционе только одну его работу кто-то продал за 8,5 тысячи рублей, художник свои картины отдал почти даром. Рисует Исаянц на небольших картонках фломастерами и цветными карандашами, а потом лакирует изображение. Говорит, что может писать и рисовать в любом месте, лишь бы не было дождя.

История потери жилья похожа на сотни других: умерла мать, Валерий из большой квартиры перебрался в жильё поскромнее — были нужны деньги. Потом, по его словам, эту квартиру выкупили недобросовестные строители, а он остался на улице. Сейчас Валерий Иванович зимует у дальних родственников, а в тёплое время года в основном обитает в лесах в Северном микрорайоне Воронежа. Хотя Исаянц и ведёт образ жизни странника, всегда ходит в брюках, рубашке и пиджаке.

— Где я костюмы беру? Вы прямо одни провокационные вопросы задаёте. Есть в Воронеже мануфактуры, благотворительствующие в имеющейся у них одежде. Было бы хорошо, если бы у них ещё продукты питания были, — отвечает Исаянц. — Нормального обеда у меня шесть лет не было...

Мой собеседник вдруг замолкает, а затем начинает читать свои стихи. Потом покупает ещё два стаканчика кофе. Я приношу из магазина мягкое творожное печенье. Валерий Иванович крошит его и с удовольствием запивает кофе. Кажется, что он питается только этим напитком и сигаретами.

— Смысл жизни для меня в поэзии, картинах, в том, что я могу здесь свою выставку делать, — говорит Исаянц. — Так я чувствую себя живым, а это чувство главное для человека. И Боже упаси, чтобы за мной кто-то ухаживал, не хочу никого обременять! Все люди вокруг, как и я, маятники — качаются, а остановиться нельзя...

Спрашиваю у Исаянца, был ли он когда-нибудь женат. Хитро прищурившись, он говорит, что женщинам нужны сверхшикарные мужчины, а он простой поэт, да и не любит навязываться. В следующее воскресенье Исаянц снова придёт к ДК, расставит свои работы, будет щурить глаза, похожие на кофейные зёрна, и ждать, когда его попросят почитать стихи.

Стихи Валерия Исаянца

За горизонт в горизонтальном лифте
Тащусь на север по боку Земли.
О Господи, зачем так молчалив Ты?
Скажи лифтёрам, чтобы подмели
Все эти звёзды, фантики и спички.
Сор не растёт, не тает, не горит,
Но развращает душу Елекрички,
Ползущую на встречный Елекрик.


____________* * *______________

Земля не пух, но ложе не скрипит,
Хотя гранит замшел и перекошен.
Давным-давно никто уже не спит
Под сенью лип. Сочтя ворон и кошек,
Считаю листья, капли и грибы,
Пропущенный игольным горе-ушком,
И ухожу в отверстие судьбы,
Швырнув пиджак на ржавую
грядушку.